Главная - Право собственности - Специфика юридической фразеологии

Специфика юридической фразеологии


Функционально-стилистическая роль фразеологизмов в речи юристов


В судебной речи фразеологизмы употребляются с одним непременным условием: они всегда выражают оценку, отношение оратора к предмету речи, значит, используются при анализе обстоятельств дела и доказательств, характеристики личности подсудимого и потерпевшего, при анализе причин, способствовавших совершению преступления. Например, из анализа обстоятельств дела: Оказалось, не забывчивостью страдает Демина, ей надо было “обезоружить” директора и развязать себе руки (М.Б.Черняк). Из характеристики личности подсудимой: Она не хочет лжи во спасение (Я.С.Киселев). Из анализа причин преступления: Эта женщина, взлелеянная, хранимая им как сокровище, хочет скрутить его в бараний рог, истребить его без следа (С.А.Андреевский).

Как видим, фразеологические оброты делают речь выразительной, воздействующей. В тех структурно-композиционных частях, где излагаются конкретные обстоятельства дела без их оценки, где дается юридическая квалификация преступления, фразеологизмы отсутствуют.

Чаще всего фразеологизмы употребляются в судебной речи без изменений, но есть и другие способы введения фразеологических оборотов. Перечислим некоторые из них. 1.

Фразеологизм употребляется в трансформированном виде: Господа судьи! Хотя судьба, а может быть, и жизнь трех людей висит на кончике пера, которым суд подпишет свой приговор, защита не станет обращаться к чувству судей, играть на нервах, как на струнах – так начал одну из защитительных речей В.Д.Спасович (ср. висит на волоске). 2. Фразеологические обороты могут быть употреблены как свободные сочетания слов: Прокурор говорит, что незачем все-таки хвататься Попову за топор… Топор играл здесь роль той соломинки, за которую, как говорят, хватается утопающий (В.В.Шапочников).

3. Намеренное столкновение в одной фразе фразеологиизма и его одного компонента: В тот момент, когда в машину Димова прятали первую пачку, Маков, Тазиев и Николаев еще не думали о хищении остальных трех. Аппетит пришел во время еды, он пришел уже после отъезда машины Димова (О.С.Перцов).

4. Намеренное столкновение двух фразеологических единиц: Плачет одна, что он уходит к другой.

Для него это не событие, которое могло бы глубоко взволновать и толкнуть на убийство. У Горбанова нет необходимости развязывать узел (М.У.Гуляева) – соединяются фразеологизмы разрубить гордиев узел и развязать руки. 5. Образование новых образных оборотов на основе существующих в языке фразеологических единиц.

Например, М.Г.Казаринов, используя в речи по делу Укшинского лишь часть фразеологизма метать бисер перед свиньями и трансформируя ее, не только обновляет значение фразеологической единицы введением новых слов, но и создает художественный образ, вызывающий определенные эмоции и проясняющий обстоятельства дела: Лишь впоследствии, когда интерес новизны прошел и разные взаимные открытия, неизбежные при совместной жизни, развенчали иллюзии, – светлый призрак брака расплылся в серых тонах будничной жизни, и каждому стало даже как-то неловко за свои недавние порывы и восторги, стало досадно за бисер, напрасно разметанный и потоптанный. studopedia.ru

Фразеологизмы в правовой лексике английского языка Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

УДК 811.111 С.

А. Добричев, О. Г. Степанова ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ В ПРАВОВОЙ ЛЕКСИКЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА Рассматривается проблема отражения этноспецифических компонентов в профессиональном правовом лексиконе современного английского языка. Авторами выдвигается идея о культурологической маркированности части английского юридического терминологического корпуса. Анализу подвергается широкий спектр структурно-семантических и культурологических особенностей правовых фразеологизмов.

Ключевые слова: фразеология, терминологическая система, национально-культурная специфика, профессиональный концепт.

Особую группу правовых единиц современного английского языка составляют фразеологические единицы, вербализующие широкий спектр специальных концептов в правовой профессиональной концептосфере англосаксонского общества. Как известно, фразеологический состав языка как наиболее специфическая часть лексикона отражает культурно-исторический опыт народа, а также особенности исторических законов развития определенного языка [1, с.

560]. В современной лингвистике, связанной с появлением новых методологических принципов в изучении особенностей постижения мира сознанием человека, принято различать физическую картину мира, концептуальную картину мира и языковую картину мира [2, с. 20]. Хотя языковая картина мира может быть представлена единицами разных уровней языка, наиболее мощный культурологический «заряд» несет в себе фразеологический состав языка, что демонстрирует как национально-культурную уникальность фразеологизмов, так и существенные семантикокультурологические различия между фразеологическими единицами разных языков.

20]. Хотя языковая картина мира может быть представлена единицами разных уровней языка, наиболее мощный культурологический «заряд» несет в себе фразеологический состав языка, что демонстрирует как национально-культурную уникальность фразеологизмов, так и существенные семантикокультурологические различия между фразеологическими единицами разных языков. Поэтому вполне справедливо утверждение Дж. Лайонза о том, что «язык конкретного общества является составной частью его культуры, .

и лексические разграничения, проводимые каждым языком, обычно отражают важные (с точки зрения этой культуры) свойства объектов, установлений и видов деятельности того общества, в котором функционирует язык [3, с.

456-457]. В последнее время появляется все больше работ на материале разных языков, раскрывающих национально-культурную специфику не только общеупотребительных лексических единиц, имеющих корреляты во многих языках, но и единиц других подсистем языка: грамматики, фонетики и т. д. В рамках данных исследований больше внимания уделяется так называемым этноспецифическим значениям, под которым понимается такое значение, которое систематически выражается в данном языке относительно простыми единицами разной природы — лексемами, граммемами, синтаксическими конструкциями и аффиксами; при этом кон- фигурация входящих в него смыслов настолько своеобразна, что в других языках она не выражается сопоставимыми по простоте языковыми единицами [4, с.

24]. Комплексный и всесторонний анализ национально-культурной специфики разноструктурных знаков на материале многих языков свидетельствует о том, что наиболее культурно маркированным разделом языка является его фразеологическая система. По сравнению с общеупотребительной лексикой фразеологические единицы, как правило, отличаются большей устойчивостью, что детерминирует их использование в языке в качестве своего рода шаблонных сочетаний, в которых жестко закреплен культурно-исторический опыт народа.

Характерной чертой фразеологизмов как знаков вторичной номинации является образно-ситуативная мотивированность, которая напрямую связана с мировидением народа — носителя языка, средоточием культурной коннотации [5, с. 214]. Традиционно коннотация понимается как эмоциональная, оценочная или стилистическая окраска языковой единицы, которая придает ей экспрессивную функцию [1, с.

236]. Кроме того, важным фактором в наделении кон-ституентов фразеологического фонда языка национально-культурной спецификой выступают их этимологические основы, представляющие во многих случаях специфически национальные семиотические системы, в частности фольклор, литературные источники, профессиональная речь. Фразеологические единицы возникают из свободных словосочетаний, которые в результате долгого и многократного употребления в речи закрепляются в языке как эквиваленты слов в своем переносном значении [6, с. 212]. Одним из продуктивных источников фразеологических единиц в языке является терминологическая лексика.

Анализ терминологических основ фразеологического корпуса языка показывает, что

«терминологические сочетания легко поддаются метафоризации и в результате образно-метафорического употребления получают устойчивые переносные значения, постепенно приобретая все признаки фразеологи- ческих единиц, пополняя их состав»

[7, с. 165]. Кроме того, возникнув в разных сферах профессиональной деятельности и, соответственно, в разных сферах профессионального общения, фразеологизмы, как правило, подвергаются процессу генерализации, переходя тем самым из специальной лексики в общеупотребительную.

На профессиональные этимологические «корни» целого ряда фразеологизмов указывают специальные пометы во фразеологических словарях, например, воен., полит., спорт., мед., юр. и многие другие. По степени генерализации английские правовые фразеологические единицы можно разделить на две большие группы. Первую из них составляют фразеологизмы, отражающие более глубокий уровень специального знания в области юриспруденции и имеющие в словаре помету юр., которая прямо указывает на функционально-профессиональную сферу употребления.

По своей морфологической структуре данные единицы представляют собой двусоставные термины, которые в широком понимании фразеологической системы академиком В. В. Виноградовым относились к группе фразеологических единств.

Примерами двусоставных фразеологических терминов являются, в частности, contempt of court, юр. — неуважение к суду, оскорбление суда; issue of law, юр. — расхождение, разногласие относительно правильности применения закона; a miscarriage of justice, юр.

— судебная ошибка, неправильность в отправлении правосудия; compound a felony, юр.

— отказаться от судебного преследования за материальное вознаграждение (что является уголовным преступлением) и другие [8]. По мнению И. В. Арнольд, для английского языка рациональнее отнести вышеприведенные двусоставные терминологические единицы к собственно устойчивым сочетаниям, поскольку они лишены эмоциональной окраски и образности [6, с. 209]. Ряд конституентов данной группы правовых единиц английского языка являются культурологически маркированными, т.

е. обладают национально-культурной спецификой, которая выражается в применении данных юридических двусоставных выражений в разных ареалах англосаксонской культуры. К правовым терминам-американизмам относятся, например, the Organic Act, амер., юр.

-закон об образовании новой «территории» или о преобразовании «территории» в штат; hang a jury, амер., юр. — помешать присяжным заседателям прийти к единому решению и тем самым сорвать вынесение приговора и др.

Примерами правовых бритицизмов в данной группе являются a King’s (или Queen’s) counsel, юр.

— королевский адвокат (назначаемый правительством); corruption of blood, юр. — лишение титулов, званий и права пе- редачи их по наследству (как одно из последствий приговора к смертной казни или объявления вне закона в Великобритании); Courtesy of England, юр. -право вдовца (при наличии детей) на пожизненное владение имуществом умершей жены и другие [8].

-право вдовца (при наличии детей) на пожизненное владение имуществом умершей жены и другие [8].

Культурологически маркированными в группе двусоставных терминологических единиц оказываются сочетания, широко распространенные в шотландской юридической практике, например: the freedom of the rule, шотл., юр.

— право выступать в английских судах (предоставленное шотландскому адвокату); not proven, шотл., юр. — вина (подсудимого) не доказана; be art and part in smth, шотл., юр. — принимать участие в подготовке и совершении преступления, быть соучастником преступления и другие [8].

Некоторым правовым единицам данной группы присуща и стилистическая окрашенность. Так, в ней обнаруживаются и историзмы (или устаревшие выражения), например: wager of law, ист., юр. -очистительная присяга (в невиновности и т.

п.), a broken man, уст., шотл., юр.

— человек, объявленный вне закона, грабитель, разбойник и стилистически сниженные единицы, например: plead the baby act, юр., жарг. — оправдывать свои поступки молодостью, неопытностью [8]. Одной из этимологических составляющих корпуса двусоставных правовых терминов является латинская лексика, которая, наряду с греческой,

«продолжает служить источником создания интер-национализмов, особенно в области научной терминологии»

[1, с.

253]. Латинские «корни» имеют, например, такие единицы, как in fragrant delict, юр. — на месте преступления (этим.

лат. fragrante delicto); to have and to hold, юр. — передается в собственность и владение (начальные слова в документах о передаче имущества; ср. лат. habendum et tenendum); decree nisi, юр.

— судебное постановление или предписание, вступающее в силу с определенного срока (лат. nisi если не) и другие [8]. Особую подгруппу двусоставных устойчивых правовых единиц, зарегистрированных в Большом англо-русском фразеологическом словаре, составляют неассимилированные латинизмы, которые имеют интернациональный характер, поскольку они широко используются в юридической практике во многих странах мира.

Будучи полностью не-ассимилированными заимствованиями из латинского, данные единицы фактически представляют юридические варваризмы в английском языке, например: lex fori, лат., юр. — закон места рассмотрения дела; ultra vires, лат., юр. — вне компетенции, за пределами полномочий, правоспособности; procedendo ad judicium, лат., юр.
— вне компетенции, за пределами полномочий, правоспособности; procedendo ad judicium, лат., юр.

— приказ нижестоящему суду о продолжении производства и вынесении решения и другие [8]. Таким образом, правовые единицы первой группы, зарегистрированные в англо-русском фразеологическом словаре, являются двусоставными по своей структуре и репрезентируют сугубо специальные концепты в области юриспруденции. Их отличительной особенностью является то, что они практически лишены эмоциональной и экспрессивной окраски и образности.

Этимологической основой для большинства членов данной группы является латинский элемент. Вторая, более многочисленная, группа правовых единиц-фразеологизмов английского языка отличается от первой как по структурным, так и по семантическим параметрам.

Несмотря на то, что конституенты данной группы не отмечены во фразеологическом словаре пометой юр., область знания, репрезентируемая ими, безусловно, относится к правовой сфере англосаксонской культуры. В отличие от жесткой структурированности членов первой группы, основанной на двусостав-ности фразеологических единиц, структурный спектр второй группы является более широким и разнообразным.

Здесь структурные типы английских правовых фразеологизмов варьируются от двучленных конституентов, большинство из которых составляют именные и вербальные структуры, до целых предложений, представляющих пословицы и поговорки с правовой семантикой. Что касается семантического спектра правовых фразеологических единиц второй группы, то он отличается большим семантико-культурологическим и стилистическим разнообразием.

Данные единицы, по классификации академика В. В. Виноградова, являются фразеологическими единствами, которые характеризуются прежде всего мотивированностью и ясной образностью, обусловливающей, в свою очередь, их эмоциональную окраску. При этом фразеологическое единство понимается как одно целое, причем значение этого целого определяется значением компонентов и бывает обычно переносным, метафорическим [6, с.

208]. К названной правовой фразеологической группе относятся, например, такие единицы, как the arm of justice -рука правосудия, сила закона; the silent system -тюремный режим, при котором заключенному запрещается разговаривать; on the dodge — занимающийся темными делишками, жульничеством; нарушающий закон; laws catch flies, but let hornets go free — (посл.) закон, что паутина — шмель проскочит, а муха увязнет и многие другие [8].

Правовые фразеологизмы данной группы характеризуются также региональной дробностью, заключающейся в наличии регионально маркированных единиц, которые репрезентируют различные правовые системы англоязычных стран. Большинство из них составляют американские право- вые фразеологизмы, например: send smb to the chair, амер.

— приговорить кого-л. к смертной казни на электрическом стуле; put on the grill, амер.

-допрашивать «с пристрастием», с применением пыток; put the law on smb, амер. — возбудить против кого-л. судебное дело и многие другие [8]. Кроме того, к регионально маркированным правовым фразеологизмам английского языка относятся бритицизмы, например: at Her Majesty’s pleasure — в течение положенного законом срока заключения; put on the black cap — выносить обвинительный приговор (в Англии, оглашая смертный приговор, судья надевал черную шапочку); the Inns of Court — «Судебные инны», четыре судебные корпорации в Лондоне, готовящие барристеров и другие [8].

Во фразеологическом фонде английского языка обнаруживаются также правовые единицы, применяемые в шотландской юридической практике, например: writerto the signet, шотл. — присяжный стряпчий и в австралийской, например: go bush, австрал. — скрываться в зарослях и жить разбоем (о беглом преступнике).

Рад правовых фразеологизмов английского языка относится к разговорной профессиональной лексике, например: courtesy cop, разг.

— «вежливый патруль» (полицейский вежливо, но твердо предупреждающий водителей о необходимости соблюдать правила уличного движения); an inside job, разг. — преступление, совершенное кем-л. из своих; have the law of smb, разг.

— подать в суд на кого-л. и другие [8]. Многие правовые фразеологизмы современного английского языка помечены в словарях как жаргонизмы, например: to crack a crib, жарг. — совершить кражу со взломом; take the rap, жарг.

— понести наказание за преступление, совершенное другим лицом; bang to rights, жарг. — на месте преступления; rap sheet, жарг.

— досье преступника (регистрация приводов, судимостей и т. п.); put the finger on smb, жарг. — незаметно показать убийце намеченную жертву, вынести приговор кому-л.

и другие [8]. iНе можете найти то, что вам нужно?

Попробуйте сервис . Правовые историзмы и устаревшие выражения из лексики юриспруденции также отмечены как фразеологические единицы, например: the wager of battle, ист. — судебный поединок, ордалия, «суд Божий» (выяснение виновности лица, подозреваемого в преступлении, путем поединка с обвинителем); Botany Bay, уст. — ссылка, каторга, каторжные работы (выражение происходит от названия австралийской бухты в Новом Южном Уэльсе, служившей местом ссылки); the Newgate Calendar, ист.

— справочник Ньюгейтской тюрьмы (с данными о заключенных в ней преступниках); the heart of Mid-Lothian, ист. — «эдинбургская темница» (про- звище тюрьмы в Эдинбурге, снесенной в 1817 г.) и многие другие [8]. Как видно, данная категория правовых фразеологизмов имеет культурологическую окрашенность, поскольку репрезентирует различные исторические, географические, юридические реалии англосаксонской культуры.

Правовые фразеологизмы, принадлежащие к профессиональной разговорной лексике, отличаются также богатой палитрой образных выражений, часто шутливых или иронических, презрительных или эвфемистических, например: New York finest, амер., ирон. — «бравые молодчики Нью-Йорка» (прозвище нью-йоркских полицейских); limb of the law, шутл., ирон.

— блюститель порядка, страж закона (об адвокате, полицейском); the minions of the law, пренебр. или шутл. — блюстители порядка, полицейские; тюремщики; the lightfingered gentry, эвф. — воры-карманники, «специалисты по чужим карманам» и другие [8].

Особую подгруппу образных правовых фразеологических оборотов английского языка составляют пословицы. Тот факт, что пословицы вновь и вновь воспроизводятся в речи как средство более яркого и образного выражения мысли в процессе общения, делает возможным рассматривать их как готовые клише, как лексические единицы языка [6, с. 218]. Как правило, ядерными элементами в таких пословицах служат такие лексемы, как law и crime, отражающие ключевые понятия юриспруденции, например: necessity has no law, посл.

— для нужды нет закона; law-makers should not be lawbreakers, посл. — тот, кто издает законы, не должен нарушать их; crime doesn’t pay, посл. — преступление никогда не оправдывается; the greater the crime, the higher the gallows, посл.

— чем серьезнее преступление, тем выше виселица (т.

е. возмездие соответствует вине) и многие другие [8]. Таким образом, правовые фразеологизмы английского языка составляют существенную часть юридической профессиональной лексики. Данные единицы являются весьма неоднородными по своим структурно-семантическим и культурологическим характеристикам; большинство из них отличается яркой и ясной образностью, экспрессивностью, эмоциональной и стилистической окраской.

Данные единицы являются весьма неоднородными по своим структурно-семантическим и культурологическим характеристикам; большинство из них отличается яркой и ясной образностью, экспрессивностью, эмоциональной и стилистической окраской.

Некоторые фразеологизмы обладают национальнокультурной спецификой, являясь по существу правовыми реалиями, репрезентирующими как общесаксонские юридические концепты, так и более специфичные понятия, характерные только для правовых систем отдельных англоговорящих стран (США, Великобритании, Канады, Австралии и др.). Список литературы 1. БЭС — Большой энциклопедический словарь. Языкознание. М.: Большая российская энциклопедия, 2000.

688 с. 2. Петроченко Л. А., Чернощекова В. О. Семантика канонических и трансформированных видов паремий и фразеологизмов (на материале английского языка) // Вестн.

Томского гос. пед. ун-та (Tomsk State Pedagogical University Bulletin). 2010. Вып. 7. С. 20-24. 3. Лайонз Дж.

Введение в теоретическую лингвистику. М.: Прогресс, 1978. 543 с. 4. Апресян Ю. Д. О семантической мотивированности лексических функций-коллокатов // Вопросы языкознания.

2008. № 5. С. 3-33. 5. Телия В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М.: Языки русской культуры, 1996.

288 с. 6. Арнольд И. В. Лексикология современного английского языка.

М.: ФЛИНТА: Наука, 2012. 376 с.

7. Дубенец Э. М. Лингвистические изменения в современном английском языке.

М.: Глосса-Пресс, 2003. 256 с.

8. Кунин А. В. Большой англо-русский фразеологический словарь.

М.: Русский язык-Медиа, 2005. 1210 с. Добричев С. А., доктор филологических наук, профессор.

Алтайская государственная педагогическая академия.

Ул. Молодежная, 55, Барнаул, Россия, 656031. E-mail: Степанова О. Г., кандидат педагогических наук, проректор по учебно-методической и научно-исследовательской работе.

Алтайский экономико-юридический институт. Пр. Красноармейский, 108, Барнаул, Россия, 656015. E-mail: Материал поступил в редакцию 06.10.2013. S. A. Dobrichev, O. G. Stepanova PHRASEOLOGICAL UNITS IN LEGAL ENGLISH VOCABULARY The paper deals with the problem of reflecting etnospesific components in professional legal vocabulary of Modem English.

S. A. Dobrichev, O. G. Stepanova PHRASEOLOGICAL UNITS IN LEGAL ENGLISH VOCABULARY The paper deals with the problem of reflecting etnospesific components in professional legal vocabulary of Modem English.

The authors put forward the idea of cultural markedness of some part of English legal terminology. A wide spectrum of structural, semantic and cultural peculiarities is investigated. Key words: phraseology, terminological system, national cultural specificity, professional concept.

References 1. БЭС — Large Encyclopaedia. Linguistics. IVIoscow, Bol’shaya rossiayskaya entsiklopediya Publ., 2000. 688 p. (in Russian). 2. Petrochenko L.

A., Chernoschekova V.O. Semantics of Canonic and Transformed Types of Proverbial and Phraseological Units (Data of English). Tomsk State Pedagogical University Bulletin, 2010, no.

7, pp. 20-24 (in Russian). iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис . 3. Lyons J.

Introduction to Theoretical Linguistics. Moscow, Progress Publ., 1978. 543 p. (in Russian). 4. Apresyan Y.

D. On Semantic Motivation of Lexical Functions-Collocations. Problems of Linguistics, 2008, no.

5, pp. 3-33 (in Russian). 5. Teliya V.

N. Russian Phraseology. Semantic, Pragmatic and Lingvocultural Aspects.

Moscow, Yazyki Russkoi Kultury Publ., 1996. 288 p. (in Russian). 6. Arnold I.

V. Modern English Lexicology. Moscow, FLINTA: Nauka Publ., 2012.

376 p. (in Russian). 7. Dubenets E. M. Linguistic Changes in Modern English. Moscow, Glossa-Press Publ., 2003.

256 p. (in Russian). 8. Kunin A.

V. Large English-Russian Phraseological Dictionary. Moscow, Russki Yazyk-Media Publ., 2005. 1210 p. (in Russian). Dobrichev S.

A. Altai State Pedagogical Academy. Ul. Molodezhnaya, 55, Barnaul, Russia, 656031. E-mail: Stepanova O. G. Altai Economics and Law Institute.

Pr. Krasnoarmeyskiy, 108, Barnaul, Russia, 656015. E-mail:

Специфика юридической фразеологии это

Сборник образцов уголовно-процессуальных документов / И.

П. Гришин, В. С. Журило. М. : Юриспруденция, 2000.

  1. 7. Жуков, В. П. Русская фразеология. М. : Высш. шк., 1986.
  2. 8. Крикманн, А. А. Опыт объяснения некоторых семантических механизмов пословицы // Паремиологические исследования : сб. ст. М. : Наука, 1984. С. 149-179.
  3. 5. Гудков, Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. М. : Гнозис, 2003.
  4. 6. Жуков, А. В. Переходные фразеологические явления в русском языке. Новгород : НовГУ им. Ярослава Мудрого, 1996.
  5. 10. Телия, В. Н. Русская фразеология. Семантический, прагматический и лингвокультурологический аспекты. М. : Языки рус.
  6. 9. Савенкова, Л. Б. Русская паремиология: семантический и лингвокультурологический аспекты. Ростов н/Д : Изд-во Рост. ун-та, 2002.

Правовые афоризмы и фразеологизмы как феномен культуры

РЕФЕРАТ по курсу: Общее право по теме: Содержание В свое время Г. Лихтенберг высказал проницательную мысль:

«Поистине многие люди читают только для того, чтобы иметь право не думать»

.

Чтение мудрых, афористически и фразеологически выраженных мыслей отнимает это право, ибо, как писал Л. Н. Толстой,

«для восприятия чужой мудрости нужна, прежде всего, самостоятельная работа»

.

Афористическое сознание предстает как явление высокой степени противоречивости, антиномичности, отражая противоречивый характер самой нравственной жизни человека и общества.

Но противоречивость афоризмов, и народных (пословицы), и авторских, неправомерно рассматривать как выражение несовершенства, путаницы мыслей.

Тоже самое можно сказать и про фразеологизмы. Поэтому и является актуальной тема данной работы.

Какие же литературные жанры наиболее расположены к правовому афоризму и фразеологизму? В первую сюда можно отнести многие моралистические трактаты, написанные в свободной литературной манере, например «Морали» Плутарха, «Письма» Сенеки, «Тускуланские беседы» Цицерона. Нельзя не упомянуть о классических образцах собрания мыслей и афоризмов, популярных, например, в древнерусской культуре («Пчела», «Мудрость Менандра» и др.).

11 К числу наиболее авторитетных произведений этого жанра можно отнести «Изречения семи мудрецов» Деметрия Фалерского; «Апофтегмы царей и вождей» Плутарха; «Пословицы» («Proverbia») Сенеки; «Собрание изречений» Цицерона, к сожалению, не дошедшее до нас. К афоризму располагает и жанр жизнеописания, автобиографии, исповеди (например, жизнеописания Эзопа и Ибн Сины, автобиографии Д.

Юма, Б. Франклина, Ч. Дарвина, Дж. Ст. Милля, М. Ганди, исповеди Августина, Петрарки, Ж.Ж.

Руссо, Л.Н. Толстого и др.). Цель работы – проанализировать значение правовых афоризмов и фразеологизмов и их использование в современной юриспруденции. Работа состоит из введения, двух глав и заключения.

Толкование нормы права – это уяснение и разъяснение ее подливного содержания, подлежащего реализации в данных конкретных условиях ее действия. Под реализацией имеются в виду все ее виды, включая и применение норм права.

Как специальная юридическая категория толкование права имеет свой особый смысл и выполняет особую роль в системе категорий, выражающих и характеризующих особенности процесса действия права. Для надлежащего толкования нормы права необходимо определить его объект, метод и предмет.

Объектом толкования нормы права является соответствующий данному регулятивному случаю (данной конкретной ситуации) текст того нормативно-правового (правоустановительного) акта, в котором выражена толкуемая норма. Метод толкования нормы права – это согласованная юридико-логическая интерпретация текста источника нормы и данной конкретной ситуации (случая) в их взаимной соотнесенности, сориентированности и единстве, направленная на выявление и определение в тексте источника соответствующих структурных элементов и общей конструкции искомой нормы в их актуальной регулятивно-правовой значимости для данной конкретной ситуации (случая).

Предмет толкования нормы права – это искомое актуальное регулятивно-правовое значение нормы права, которое подлежит реализации в данной конкретной ситуации (случае).

Соотношение и связь между объектом, методом и предметом толкования нормы права в юридико-познавательном плане состоят в следующем: юридико-логическая интерпретация (метод) соответствующего данной конкретной ситуации (данному регулятивному случаю) текста нормативного источника (объект) выявляет, формулирует, обосновывает и определяет искомое актуальное регулятивно-правовое значение нормы права, подлежащей реализации в данной конкретной ситуации (предмет). Осмысление объекта толкования с помощью метода толкования дает предмет толкования: предмет – это методически осмысленный объект. В таком осмыслении и состоит познавательное содержание (смысл) уяснения подлинного содержания толкуемой нормы, т.е.

ее актуального регулятивно-правового значения для данного регулятивного случая (конкретной ситуации). Это ситуативно-конкретизированное, актуальное регулятивно-правовое значение реализуемой нормы, выявленное и обоснованное в ходе ее толкования-уяснения, и есть то искомое при толковании подлинное содержание нормы права, которое должно быть реализовано в данной конкретной ситуации (случае).

Подлинное (истинное, настоящее, действительное) содержание толкуемой нормы в данной конкретной ситуации (случае) ее реализации — это актуальное (действенно-регулятивное и конкретное) выражение ее регулятивного потенциала в данное время, в данном месте, в данной конкретной регулятивной ситуации (случае).

Право действует и реализуется не абстрактно, а конкретно, не потенциально, а актуально, не изолированно от объекта своего воздействия, а непосредственно выражая именно на этом объекте подлинность и реальность своего адекватного регулятивного воздействия. Общерегулятивный потенциал права (и отдельной правовой нормы) в разных конкретных регулятивных ситуациях актуализируется соответственно специфике этих ситуаций и проявляется в различных актуально-регулятивных значениях.

Если бы дело обстояло не так, и текст акта однозначно и одинаково действовал бы везде и повсюду, как магическое слово, тогда и толкование права как таковое было бы излишне. Толкование права заключается в надлежащем уяснении и разъяснении регулятивно-правового смысла этой конкретизации абстрактно-общего содержания статичной нормы права в динамичном процессе ее реализации.

При этом под уяснением имеется в виду сама юридико-познавательная процедура выявления, осмысления и обоснования искомого содержания толкуемой нормы. Любое толкование включает в себя такую процедуру уяснения толкователем нормы (прежде всего для себя самого) ее подлинного содержания.

Под разъяснением имеются в виду различные специальные формы внешнего публичного выражения для общего использования результатов соответствующего (официального или неофициального) уяснения содержания толкуемой нормы. Ввиду таких различий между уяснением и разъяснением толкование-уяснение не следует смешивать с толкованием-разъяснением. Афоризмы и фразеологизмы играют свою роль, как в уяснении (Жестокость законов препятствует их соблюдению.

Ш. Монтескье), так и в разъяснении (Принцип свободы слова: Я могу быть не согласным с Вашим мнением, но я готов отдать жизнь за Ваше право высказывать его. Ф. Вольтер) норм права. В процессе уяснения содержания нормы права используется ряд способов (приемов) толкования права. К таким способам (приемам) относятся: юридико-источниковедческое, грамматическое, логическое, системное (систематическое), историческое (историко-политическое), юридико-терминологическое (специально-юридическое), функциональное, телеологическое (целевое) толкование.

Все эти различные способы (приемы) толкования, независимо от наличия или отсутствия слова «юридический» в их названии, значимы и используются в юриспруденции именно как юридико-познавательные способы (приемы) уяснения правового содержания нормы.

Именно в этой своей юридико-познавательной значимости все названные и возможные другие способы (приемы) являются адекватными средствами для осуществления требований общего метода толкования нормы права, содержательной юридико-логической интерпретации текста нормативного источника в его соотнесенности с регулятивной ситуацией, надлежащего уяснения подлинного регулятивно-правового содержания толкуемой нормы.

С помощью афоризмов и фразеологизмов производится системное, историческое функциональное и телеологическое толкование норм права. Системное (систематическое) толкование – это приемы юридико-логического осмысления толкуемой нормы права как системы элементов, определения ее места и роли в праве как системе норм, выявления регулятивного смысла системных связей, как между структурными элементами в самой норме, так и между данной нормой и другими нормами, регулирующими однородные отношения, к которым относится и регулятивный случай. Историческое (историко-политическое) толкование – это приемы выявления конкретно-исторической обусловленности толкуемой нормы, уяснения роли социальных, политических и иных факторов, оказавших влияние на ее содержание, осуществления сравнительно-правового анализа воли законодателя времени принятия данной нормы (так называемой «исторической воли законодателя») и воли законодателя времени ее реализации в данной конкретной регулятивной ситуации.

Под функциональным толкованием в литературе имеется в виду необходимость учета в процессе уяснения смысла нормы конкретных условий, особенностей времени и места, при которых реализуется данная норма права. Речь по существу идет об учете одного из аспектов уже рассмотренного выше процесса конкретизации регулятивно-правового содержания нормы права при ее реализации в данной конкретной ситуации (случае). С такой конкретизацией связано и осмысление подлинного содержания толкуемой нормы как ситуативно-конкретизированного, актуального регулятивно-правового значения реализуемой нормы.

Ведь именно регулятивно-значимые особенности конкретной ситуации определяют актуальное регулятивно-правовое значение реализуемой нормы. В обобщенном виде смысл и значение телеологического критерия можно сформулировать следующим образом: из всех вариантов толкования нормы права, допускаемых ее текстуальным содержанием и соответствующих достигнутому уровню правового развития, самым адекватным, обоснованным, правильным и перспективным является наиболее прогрессивное в юридико-телеологическом смысле толкование нормы права, т.е. тот вариант толкования, в котором содержание нормы уяснено и выражено с максимально высоких для времени ее реализации ценностно-правовых позиций.

И довольно часто такое разъяснение происходило с помощью афоризмов. Например, в римском праве, отказываясь от систематического изложения материала в таких сочинениях, как Regulae, их авторы (Нераций, Помпоний, Гай, Сцевола, Павел, Ульпиан, Марциан, Модестин и др.), переложили этот материал на язык кратких, лаконических формул, превратившихся впоследствии в большой своей части в правовые афоризмы, которые надолго сохранились в юридическом обиходе.

Историко-правовая практика со времен римского права до современности подтверждает такой подход и свидетельствует о том, что именно прогрессивные в ценностно-правовом (т.е. в собственно правом) смысле толкования положений права – особенно со стороны авторитетных юристов и соответствующих высших судов – адекватно отражали как существо действующего права, так и потребности его развития и обновления. Такие толкования права являются: 1) эффективным средством сочетания надлежащей стабильности установленного права с его гибким и оперативным приспособлением ко все новым потребностям, проблемам и запросам общественного развития; 2) экономной и адекватной юридической формой своевременного разрешения назревших в обществе и государстве конфликтов и противоречий; 3) надежным, практически апробированным источником формирования и утверждения в праве и жизни новых юридических идей, принципов и ценностей, новых, более развитых форм и норм свободы, равенства и справедливости.

По объему толкования различаются три вида толкования норм права акта: буквальное, расширительное и ограничительное.

Афоризмы и фразеологизмы относятся к расширительной форме толкования.

Расширительное толкование необходимо там, где подлинный нормативный смысл правоположения текста шире его словесного выражения. Так принцип законности, например, лучше всего трактует известный афоризм Екатерины II

«Лучше оправдать десять виновных, – чем обвинить одного невинного»

. В этом высказывании сформулирован не только принцип законности, но и принцип справедливости правосудия.

Неофициальное толкование подразделяется на обыденное, профессиональное и доктринальное.

Обыденное толкование – это толкование соответствующей нормы права любым субъектом на основе его правопонимания и правосознания. Профессиональное толкование – это толкование нормы субъектами права, профессионально (по службе) занимающимися соответствующими юридическими вопросами.

К этим субъектам относятся как отдельные юристы-практики (судьи, прокуроры, следователи, адвокаты, юрисконсульты и т.д.), так и государственные органы (в сфере их профессиональной юридической деятельности). Доктринальное толкование – это научно-юридическое толкование норм права, осуществляемое учеными-юристами. Результаты такого толкования (научная характеристика норм действующего законодательства, научно-практические комментарии, экспертные заключения и т.д.) публикуются в соответствующих монографиях, брошюрах, статьях и специальных сборниках.

Практическое значение неофициальных форм толкования (профессионального и доктринального) определяется авторитетом субъектов такого толкования, компетентностью и высоким уровнем прогностической достоверности соответствующих толкований. Афоризмы и фразеологизмы трактуют нормы права либо профессионально (юристами-практиками, но в неофициальной форме), либо на обыденном уровне, при этом иногда автор толкования может быть неизвестен, как, например, в знаменитом народном афоризме: «Закон, что дышло – куда повернет, туда и вышло».

2. Значение и использование в современной юриспруденции афоризмов и фразеологизмов Афоризм как жанр включает в себя самые различные типы короткой мысли: пословичные изречения, крылатые слова, сентенции, максимы, гномы, высказывания, парадоксы, анекдоты. Несомненно, познавательное и воспитательное значение этого жанра.

Широко известна, например, ленинская оценка крылатых слов,

«которые с удивительной меткостью выражают сущность довольно сложных явлений»

.

Для многих юристов знакомство с афоризмами явилось своеобразной школой мудрости, истоком духовного самосовершенствования.

Фразеологическим оборотом, или фразеологизмом, называются семантически неделимые словосочетания, которым свойственно постоянство особого целостного значения, компонентного состава, грамматических категорий и определенной оценочности.

Применение принципов законности в юриспруденции неотделимо от нравственности. Нравственность – это такая сфера культуры, где слово – не просто «изреченная мысль», самоценная в своем языковом бытии, а как бы «тень дела» (Демокрит), человеческого поведения, поступка.

Существенно и то, что исторически исходным языком не только культуры, но и законодательства, на котором выражалось моральное сознание, был язык кратких изречений и «мудрых мыслей». Об этом свидетельствуют и изречения народной мудрости, широко представленные в пословицах и поговорках народов мира, и дидактическая афористика Древнего Египта, и библейские – моральные заповеди, и древнеиндийские короткие сентенции, на языке которых излагается, например, такой свод «нравственной мудрости», как Дхаммапада, и моральные парадоксы древнекитайских мудрецов Лао-цзы и Конфуция, так же как и афористическая символика «Ицзина» (китайской «Книги перемен»), и гномы древнегреческих мудрецов и принципы римского права.

Корни морального сознания – в этой житейской, народной и, позднее, «книжной» мудрости, предельно емкой и лаконичной, явившейся как бы непосредственным отпечатком нравственной жизни (во всей ее сложности и противоречивости), своеобразной формулой поступков в различных жизненных ситуациях.

Но моральное сознание не удовлетворяется одним рационалистическим характером выражения, а постоянно стремится дополнить и обрести себя в различных чувственно-образных проекциях – в эссеистике, публицистике, художественной литературе и искусстве.

И афоризм выступает здесь весьма адекватным жанром морального сознания.

Без афоризмов на моральную тему не обходится ни одна подборка мудрых мыслей, в том числе и юридических. Любая система афоризмов при удержании внутренней противоречивости практически предполагает исходный выбор приоритетов, которые задаются мировоззрением, а применительно к морали его соответствием общечеловеческой тенденции нравственного прогресса.

Особенно важен данный набор приоритетов для юриспруденции.

Взятая в контексте приоритетов, нравственная противоречивость предстает как выражение сложности и многомерное самой нравственной жизни. Поэтому, отражая в своей совокупности многообразие ситуаций морального выбора и моральных решений, а также реальные нравы, афоризмы могут дать достаточно целостную картину общественной нравственности. Афоризм как жанр таит в себе еще одну возможность.

Он предстает наиболее точным «переводом» нравственности с «языка сердца» на «язык разума» и наоборот. И в этом своем качестве он особенно созвучен основной проблеме нравственности: обрести целостность, единство мотива и поступка, воли и действия, слова и дела, мысли и поведения, чувства и рассудка.

Широко известен афоризм Г. Гейне о том, что если бы мир раскололся, то трещина прошла бы через сердце поэта. Перефразируя его применительно к нравственности, можно сказать, что в «расколовшемся» нравственном мире трещина пролегает между сердцем и разумом.

Бытие человека настолько противоречиво, что раздваивает его на человека личного и общественного, внутреннего и внешнего, эгоиста и альтруиста, человека чувственного и разумного. Это повлекло за собой разрыв самого тонкого центрального звена внутреннего мира личности, распадение его духовной целостности на разум и сердце.

И нравственность становится одновременно как выражением, так и связующей нитью этой раздвоенности человека, своеобразным разумом сердца и сердцем разума. Ее сверхзадача определяется исканием путей единства и борьбы сердца и разума, долга и склонностей, страстей и рассудка, личного интереса и общественного требования. Взаимоотношения сердца и разума можно рассматривать своеобразным символом и знаменем этой борьбы и примирения, наиболее обобщенным выражением и внутренней пружиной саморазвития нравственности.

И не случайно вокруг идеи обретения единства и целостности частного и общего, мысли и поступка, сознания и поведения, воли и действия, слова и дела, сердца и разума вращается общечеловеческая нравственная мысль, принимая в каждую эпоху свои особенности в понимании и разрешении этой проблемы.

Нравственность крепкими нитями связана с законностью.

«Повинуйся законам», – призывал спартанец Хилон, автор знаменитого афоризма «Познай самого себя», начертанного на храме Аполлона в Дельфах и сыгравшего заметную роль в истории древнегреческой мысли. Лучшим полисом Хилон считал тот, где граждане слушаются законов более, чем ораторов и демагогов.

Глубокой политико-правовой мудростью отмечен афоризм Солона – знаменитого афинского реформатора, государственный деятеля и законодателя, «Ничего сверх меры», который тоже был записан на храме в Дельфах. Афоризмы и фразеологизмы раскрывают не только принципы законности.

Временами они указывают на такое аморальное событие, как ее отсутствие. К этому виду относится, например, фразеологизм «Шемякин суд». Повесть о шемякином суде – произведение демократической литературы XVII в., представляющее собой русскую сатирическую переработку сказочного сюжета о мудрых решениях.

В первой части повести рассказывается о том, как главный герой совершает три преступления (отрывает хвост у лошади, принадлежавшей его богатому брату; упав с полатей, зашибает насмерть сына попа; бросившись с моста, убивает старика, которого сын вез в баню). Во второй части описано, как бедняк показывает неправедному судье Шемяке завернутый в платок камень, который судья принимает за посул – мешок с деньгами, за что и приговаривает богатому брату отдать лошадь бедняку, пока у нее не отрастет новый хвост, попу наказывает отдать попадью до тех пор, пока бедняк не «добудет ребенка», а сыну убитого старика предлагает также броситься с моста на убийцу. Истцы предпочитают откупиться, чтобы не исполнять решений судьи.

Шемяка же, узнав, что бедняк показывал ему камень, возблагодарил Бога: «яко бы я не по нем судил, а он бы меня ушип». Отсюда и пошло выражение «шемякин суд», т.е.

суд неправедный, пристрастный, несправедливый, заинтересованный в конечном исходе дела в пользу одной из сторон.

В наше время закрепилось аналогичное выражение: «басманное правосудие», по названию Басманного суда, г.

Москвы. Наиболее часто афоризмы и фразеологизмы используются в судебных речах, причем они используются всеми сторонами дела.

В качестве примера можно привести знаменитое изречение древних римлян: «Закон суров, но это – закон». Подводя итоги работы, можно сделать выводы, что афоризмы и фразеологизмы играют важную роль, в первую очередь, в толковании норм права, не менее важную, чем толкование правовых норм с позиций официального законодательства. Правовые афоризмы и фразеологизмы неотделимы от нравственности и способствуют как раскрытию принципов законности, гуманизма, правовых демократических свобод, так и их отсутствия.

При обращении к афоризмам и фразеологизмам неизбежно встает проблема авторства. Афоризмы и фразеологизмы рождаются как в рамках философских, литературно-художественных, научно-популярных произведений, так и самостоятельно. Собственно афористических, оригинальных сочинений насчитывается не так уж и много.

Мудрые мысли, изречения писателей, философов, ученых, педагогов, общественных деятелей известны широкой читающей публике как извлеченные из их произведений.

Слишком неуловима грань, отделяющая оригинальную авторскую мысль от афоризма или фразеологизма народной мудрости, от изречений мудрецов древности. Неудивительно, что многие вновь создаваемые афоризмы оказываются хорошо забытыми старыми изречениями.

И не случайно, что у различных народов и мыслителей самых разных времен встречаются правовые афоризмы и фразеологизмы, похожие по смыслу, звучанию и внешнему строю. Если попытаться свести воедино основные, исходные идеи нравственной мудрости, то их наберется не так уж и много и все они либо ведут свои истоки из народной мудрости, либо были высказаны первыми мудрецами.

Но дело здесь, конечно, не в заимствовании, а в существовании некоторых «архетипов» нравственной мудрости, которые воспроизводятся в различные эпохи, в разных культурах, разными мыслителями независимо друг от друга. Поэтому, видимо, не стоит строго и придирчиво относиться к авторству правовых афоризмов и фразеологизмов: оно очень часто является символическим, заключающим в себе общечеловеческую мудрость, которая вырастает на почве культурно-исторического и жанрового многообразия источников нравственной мысли.

1. Правовые афоризмы. // Сборник.

М., 2004. 3. Орлов А.С. Переводные повести феодальной Руси и Московского государства XII- XVII веков.